ЦРУ [18+]

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ЦРУ [18+] » Кладбище Игровых отыгрышей » Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пенье дождя...


Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пенье дождя...

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Засыпай, на руках у меня засыпай.
Засыпай под пенье дождя.
Далеко, там, где неба кончается край,
Ты найдешь потерянный рай.

Название: Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пенье дождя...
Время и место: Где-то во сне.....
Действующие лица: Риарра Кир`Эстеалис, Амен, Маара
Последовательность: Риарра Кир`Эстеалис, Амен, Маара
Краткое описание происходящего: Сон - это магия. Во сне мы с легкостью проникаем в иные миры и пространства.... Но так же легко кто-то может проникнуть в наш мир, заставив нас пережить целую жизнь. И кто поведет в этом поединке сил и воли? Кто выиграет?

Отредактировано Риарра Кир`Эстеалис (2012-10-31 22:47:56)

0

2

Длинный, очень длинный день. Сегодня изучали обряд подготовки невесты к брачному таинству. Целая наука: ведь надо научить вчерашнее дитя тому, что с ней произойдет в храме. Показать, кем она будет там, за порогом свадебного обряда...
Риарра очень устала - ведь именно она была сегодня невестой, чтобы понять и почувствовать ее поведение и порядок действий. Ей это пригодится на ее собственной свадьбе. Да, скоро она выйдет замуж. Еще полгода - и обучение в Храме закончено. И Самир Матиас поведет ее к алтарю, а затем... Затем будет все, что положено между мужем и женой. У нее включатся Дни Желаний, которые открываются у вошедших в брачный возраст девушек. И несколько дней в месяц они особо готовы к зачатию. Нет, это не значит, то нельзя заниматься любовью с мужем в другие дни... Но если хочешь ребенка - жди Дней Желаний.
Выйдя из ванны, Риарра обессиленно распласталась на постели. Послушница принялась разминать ее тело, умащая его мятным маслом. Затем девушка закуталась в невесомый шелковый халатик цвета светлого золота и легла спать.
Как обычно, в сон она уплыла моментально. Сначала ей не снилось ничего. А затем она оказалась в странном месте. Похоже, это пещера. Большая, просторная. Здесь явно кто-то живет: кресла, огромная кровать (а зачем на ней пристегнуты наручники к спинке?). Роскошный шкаф, зеркало в полный рост.
Что за эстет и затейник оборудовал дом под пещеру? Или это и правда пещера?
Риарре стало страшно в один миг. Словно кто-то наблюдал за ней, не открывая своего присутствия. Девушка замерла на середине комнаты, испуганно оглядываясь...

Отредактировано Риарра Кир`Эстеалис (2012-11-01 22:49:56)

0

3

Вновь, вновь, вновь.
Вновь водоворот событий начинается с конца, а конец его там, где никому еще побывать не удавалось. Но можно ли и нужно ли говорить о возможностях, находясь внутри самой сокровенной части Существа?
Воплощение осталось где-то там, как ему казалось. Он всегда любил придумывать нечто особенное. Как фокусник, решивший для удивления благодарной публики вытащить из шляпы не кролика, а что-нибудь весомее и тяжелее. Или, в конце концов, раскрыть секрет всех своих фокусов…
Но в руках у Амена были извечные игрушки, не перестававшие удивлять Рожденных и успевшие бесчисленное множество раз надоесть
Для полноты картины не хватало лишь Ее. Белоснежной в белом платье с кровавыми камушками блестящих глаз.
Не хватало алого и белого.
Но Амен был уверен, что она появится. Ведь иначе и быть не могло, верно? Без нее картина будет словно незаконченный пейзаж.
Кстати о пейзаже…Он и правда был не закончен.
Тысячей электрических лампочек горела алебастровая луна, освещая и без того белый в темноте силуэт сноходца. Странно, ведь ему не хотелось света более. Существу, глаза которого привыкли к любому освещению, обыкновенно казалось, что все здесь, за пределами мира Рожденных, слишком привычно.
И тогда, подобно художнику, он начинал творить. Обыкновенно творение удовлетворяло его полностью, но сейчас надо бровями пролегла достаточно глубокая для его Воплощения морщинка.
“Словно рот улыбается.”
Улыбка электричеством скользнула по губам и тут же погасла. Здесь ничто и никогда не задерживалось надолго. Такова была воля сноходца и таково было желание самого спящего. Он наверняка знал это. Правда, были и те, которые цеплялись за сон из последних сил. Сноходец даже неодобрительно качал головой, скрывая свое истинное безразличие к мизерным проблемам Рожденных существ. Здесь, в игре, принадлежавшей таким, как Амен, не было предпочтений.
“Никаких предпочтений. Никому и никогда.”
Пускай в момент пробуждения Рожденным казалось, будто на них снизошло озарение или проклятье, сноходец старался сделать каждый свой визит незабываемым. Впрочем…редко кто сумел забыть те грезы, в которые вмешивался Амен. Один ли или с Маарой…Двойная порция мороженого с вишенкой.
“Ты ведь разделишь со мной мое путешествие, правда?”
Правда или кривда…Амен вновь поморщился, словно обоняния коснулся неприятный запах. Здесь слишком скучно – бесконечность временами надоедает. Все постепенно исчерпывает себя.
Плетение начиналось с самого начала.
С потолка искусно выдолбленной  тихо капала вода. Чистая, густо-фиолетового оттенка. Со стороны в тусклом свете можно было бы подумать, что это кровь. Но все интересное – впереди.
Декорации медленно, но верно, начинали меняться. Впрочем, глазу Грезящей это было незаметно. До тех пор, пока сноходец не решит показать ей. Все или ничего? Выбор несложный.
- Здравствуй, Принцесса, - заговорило зеркало голосом сноходца, начинавшего медленно плести сценарий следующего Явления.
В зеркальной глади отразился блеск факела, внезапно появившегося из стены пещеры. Где находился сейчас сам Амен, было загадкой…даже для него самого. Везде и нигде…Не так ли, случайно, описывают Рожденные дым?
Грезящая могла почувствовать легкий запах мокрой луговой травы, доносящийся из-за зеркала и уходящий куда-то ввысь, намного выше потолка.
- Не хочешь ли сыграть в одну забавную игру? – начинало расспрос ростовое зеркало, со стороны казавшееся все таким же, как и прежде.
Спящая вполне могла подумать, что тот, кто с ней говорил, находился за зеркалом, как актер в театре, временно работающий суфлером и ждущий моменты для подсказки.
Но верить ли тем завистливым словам?

+2

4

Обычно ее посещали другие сны. Более понятные. В них были знакомые люди и знакомые места. В них находила свое отражение прожитая за день жизнь. И непрожитые эмоции. А еще иногда бывали вещие сны. Которые сразу понятно, что значат. После таких снов рысь просыпалась довольной и счастливой. Или встревоженной, торопясь предупредить. Те сны приходили из понятных миров. Даже если засыпала она рысью, сны были кошачьи. Снились охоты и добыча, котята и запахи. Снилось, что надо проснуться и бежать. Или снилась еда. У рыси странные сны. Их не понять людям.
Этот сон был другой. Совсем другой. Словно не ее мозгом рожденная картина. Навеянная. Колдовство? Магия? Откуда здесь непривычные места и неправильные краски? Почему в пещере пахнет травой, а зеркало разговаривает?
Риарра испуганно оглядывалась, пытаясь понять, где она находится, что происходит и как реагировать на то, что происходит...
- Где я? - севшим голосом прошептала она, страшась повысить голос или сделать резкое движение. Никто не ответил. Лишь в зеркальной глади вдруг отразился факел. Порывисто обернулась, забыв про только что данное обещание не шевелиться, не привлекать живущих в этой туманной дымке существ.
Факел действительно существовал. Огненный, облизывающий смоляное тканевое облачко вокруг палки. Он чадил и пах дымом и пламенем. И отражался не потому, что его придумало раздраженное испугом подсознание рыси.
Рысь!
Сознание схватилось за эту мысль, как ребенок, потерявшийся в толпе, хватается за подол женщины, похожей на мать. Она вспомнила о своей второй ипостаси. Что, если в ней спасение? Если непонятная магия сможет овладеть сознанием человека, может ли она так же заполонить сознание кошки?
А как перекидываться во сне, как? Сможет ли она?
- Кто здесь? - Чей голос сейчас звучал? Сознание слегка затуманилось, словно наркозом. Испуг мягко стек, как капли воды по гладкой статуе, оставив лишь легкую настороженность в смеси с любопытством. - Как я сюда попала? Что я здесь делаю, кто Вы? Я не хочу играть ни в какие игры, я хочу домой... Отпустите меня!
Откуда она знала, что невидимый собеседник - автор непонятной пьесы, разыгрываемой в ее сне, рысь не могла сказать. Но она это чувствовала.

0

5

Зеркало улыбнулось.
Девочка-рысь могла видеть лишь струящийся поток серебра, испускавший еле заметный дым. Для нее незнакомая пещера все еще пахла свежескошенной травой, будто вдали действительно находился человек с газонокосилкой.
“Газонокосилка…действительно.”
Сноходец рассеянно улыбался, глядя, как озирается рысь.
Ясно было, что такое – впервые для нее. Амен всегда мог узнать количество визитов, ведь таких, как он и Маара было мизерное количество. Поправка – их не было. Вообще. Возможно, там, в густоте Изнанки…
“Будет, будет, будет.
Первая мысль, бросившаяся ей в глаза – страх. Мысль страха.
Она боится Боли.
Жаль, жаль. Очень жаль.
Это лишь начало.”

Мысли, как обыкновенно бывало в моменты Зарождения, летали обрывками от костра феникса, разлетавшегося пылью во все стороны. Обрывочные моменты. Это было так мило в сочетании со всей этой детской наивностью, детским страхом.
Но неизвестно было, кто наивнее – Рысь или сноходец, упивающийся собственной игрой. До тех пор, пока один из них не захлебнется.
“К ним обращусь, чтобы мне помогали –
К братцу свинцу и сестрице стали.”

Игра пьянила. Как пьянила бы серебряная пуля, застрявшая где-то глубоко в теле. Кровь всегда завораживала так же, как любого человека способна заворожить куча презренных бумажек и монет.
Но нет, ему не было жаль. Не было жаль потерянных нескольких секунд, потраченных на размышления. В конце концов, пока Рысь поймет, где она и что с ней, может пройти энное количество секунд.
Действие первое, явление второе.
- Ах, Принцесса, как в твоей маленькой головушке умещается такое количество вопросов? – сладко пело зеркало, раздавая свой голос спектрами стенам пещеры. Здесь, в королевстве эха, голос зеркальной глади был полон мудрости и одновременно того же страха, который испытывали все Рожденные перед появлением сноходца. Возможно.  Некоторые из них просто-напросто не догадывались. - Впрочем, не отвечай. Можно, я угадаю?
Девочка забывалась, задавая свои вопросы. Забывалась. Эта пьеса проходит под руководством иного режиссера.
Опуская и то, что обыкновенно Рожденные никогда не творят свои произведения сами. Они как художники без простого карандаша и с чистым листом бумаги совсем рядом. Рядом. Недостижимое рядом.
Забавно.
С потолка, медленно покачиваясь, спускались длинные марионеточные нити по размеру руки невидимого кукловода. Рядом с девочкой выпал из потолка маленький острый гвоздик. Громко звякнули деревяшки, скрещенные между собою идеально ровно в своем цвете, и шум тут же погас.
Абсолютная тишина. Совершенная красота.
Автор показался.
Сноходец сидел на зеркале, словно это и не был поток серебра, который видела девочка-рысь. Ноги его касались зеркальной глади, не оставляя ни единой возможной царапины. Пускай ангел был босым, пускай он выглядел настолько невинно и беззащитно, что  тяжело было принять его за спятившего с ума автора пьесы.
Взгляд кровавых глаз был таким же ясным и чистым, как взгляд неведомого божества, спустившегося за каким-то дьяволом с небес.
“Раз, два, три, четыре, пять –
Кто не вышел поиграть?”

- Почему ты не хочешь играть со мной?
В голосе было столько огорчения и обиды, что сноходец сразу стал казаться младше на несколько своих истинных лет.
Казалось, сейчас из глаза скатится прозрачно-алая слеза – настолько он был расстроен.
Или это он был слишком очарователен для суровых каменных стен?
Белое пятно на сцене. Сцена – старая, актеры меняются. Но до антракта слишком много времени. Или совсем много?
Благо.

+2

6

Серебро, струящееся из зеркала, обволокло Риарру, туманя сознание. Страх исчез, и все стало казаться логичным и естественным.
Запах свежескошенной травы успокаивал и вызывал туманную улыбку, как будто рыжеволосая находится под действием какого-то наркотика.
Кто здесь? Кто привел ее в это место? Откуда-то рысь знала, что в такие места не приходят сами.
Я серебром дышу и наслаждаюсь,
Иллюзиями, снами упиваясь…

Что здесь будет? Детское любопытство овладело кошкой. Тронула лапой зеркало, обернулась.
Вопросов? А… Но интересно же! – возмутилось детское любопытство.
Снова девушка. Легкое белое платье, полупрозрачное, как дым, стекает вниз, облегая тело. Босиком по каменному полу пещеры. Гвоздь.
Гвоздь? Рядом? А… А что это? Деталь головоломки? И что это такое с деревянным стуком звякнуло рядом?
Тишина. Обволакивающая. Совершенная. Непостижимая и далекая, как дыхание Богини. Прозрачная, как улыбка русалки ранним утром, дымящаяся, словно пар над водой на рассвете.
Она поняла, что надо обернуться.
На зеркале сидел… Мальчик. Странный, непонятный, непостижимый. Белоснежный, как ангел, но с алыми глазами демона. Наивное, доверчивое личико искривила гримаска обиды.
- Я хочу, - улыбнулась Риарра, подходя к малышу. – Не плачь, я поиграю с тобой. Только объясни мне правила, я еще никогда не играла в таком месте.
Его хотелось погладить по голове и дать конфетку. Но что-то внутри кричало об опасности. Откуда? Здесь так красиво и уютно. Белоснежное совершенство. Чудесный ребенок. Что… Что теперь будет?
Девушка сделала шаг назад, оглядываясь. Как отсюда выйти?

Отредактировано Риарра Кир`Эстеалис (2012-11-09 15:01:44)

0

7

“Она в тюрьме.
Маленькая, закованная в цепи обстоятельств девочка-рысь, не понимающая сама себя. Ей не нравится клетка эмоций, в которую ее непонятно кто заточил. Она мечется, не понимая – сама ли или же кто-то помог ей в этом
И она, как и любой Рожденный, поступает слишком осознанно. Всегда натыкаясь на одни и те же грабли.
Может быть, сейчас она поведет cебя по-иному. Или останется такой же, какими оказываются, снимая маски глухого лицемерья, все Рожденные. Они ведь любят…выделяться.
И обыкновенно спектакль проваливается, так и не успев с дикой скоростью самосовершенствования доползти до антракта.
Растоптанная остатками собственной гордости и достоинства, толпа ликует, видя смерть на сцене. Толпа, вечно алчущая крови, хлеба и зрелищ, смешанных воедино.
Но редкий Рожденный захочет сам участвовать в пьесе.
Все предпочитают быть режиссерами представления, неведомыми кукловодами, дергающими за ниточки так, как  им заблагорассудится.
Никто не любит принуждения.
Но все любят театр.”

Было бы обидно признать, что эта Рысь – такая же, как все, к кому удавалось проникать Амену. Сноходец внутри удивленно пожал плечами, как бы говоря «А что я теряю?». Действительно, что?
Здесь что-либо потерять может лишь Грезящий, в то время, как сноходец проникал бы в самые глубины подсознания, выуживая информацию.
Но сильно издеваться над маленькой рысью сноходцу не сильно хотелось. Играть – да. Но в своих играх такие, как он, всегда были бы жестоки. Были, есть и будут.
Для них это все по прежнему игра. Так же, как и непосредственное существование в вечно спешащем куда-то мире, среди вечно спешащих людских силуэтов, помпезно сверкающих витрин и сероликих манекенов.
Маски. Занавес поднят.
- Пойдем! – голос сноходца был воистину чудесным. В нем сочеталось и то, то Рожденные обыкновенно зовут весельем, и нечто неведомое, неуловимое, чем-то напоминавшее интерес. Пока режиссеру было интересно работать с таким актерским составом. Все шло четко по сценарию.
Вся проблема была лишь в том, что сценарий ежесекундно менялся.
Образы рождались в голове ангела с немыслимой скоростью. Но здесь ли, в этом потаенном уголке сознания Рыси, следовало бы говорить об этом?
Серебряным звоночком зазвучал смех, разнесшийся далеко за пределы пещеры. Казалось, что даже за пределами самого сна, самого внутреннего осознания.
Декорации.
Пещера исчезла за плечами  сноходца, спрыгнувшего с зеркала. Взяв за руку маленькую Рысь, он повел ее прочь. Казалось, что вот-вот они упрутся в стену, но та благополучно исчезла, являя перед удивленными зрителями высокие зеленые кусты.
Туман струился по земле змеей, холодом пробираясь вдоль позвоночника и вызывая пришествие армии мурашек, пробегающими по коже огненными муравьями.
Высокая живая изгородь и впрямь была живой. Шевелила ветвями, приглашая войти.
- Кто не выиграл – вышел вон! – глядя в глаза Принцессы, заявил сноходец голосом, не требующим возражения.
Плетение расступилось, приглашая странствующих в лабиринт, овеянный туманом. Впереди мелькал огонек.
- Туда! – крикнул Амен, оборачиваясь и уже убегая вперед. – Скорее!
Вскоре сноходца не стало видно из-за усилившегося тумана, и лишь огонек указывал Рыси верный путь.
Доверять или проверять?

+3

8

Серебро с запахом свежескошенной травы… Такого сочетания рысь еще не видела никогда. Закрыв глаза, она вдыхала аромат, открывая – прилипала взглядом к молочной поверхности.
Куда ее ведут? Рука послушно лежит в маленькой ладошке, а ноги сами идут по дороге, повинуясь провожатому. Идти куда-то, не зная исхода и не видя конца пути – это искусство. Обычно мы знаем, куда идем и что ждет нас в конце пути. И когда мы придем в него. Поезда, самолет, шаги – все это четкие единицы измерения пути. А идти в никуда – такой шаг требует определенного мужества.
Выиграл… А какие правила игры? И она… уже началась?
Вдохнув полной грудью серебристого тумана, шагнуть бесстрашно в невидимую мглу, зачерпнуть шагами темноты, пронзить взмахом руки молочную тьму вокруг…
Почему не пещера? Она только что была тут…  А теперь зеленые кусты. Высокие, причудливо обрезанные, сплетающиеся в лабиринты и дорожки, геометрически правильные и изумительно беспорядочные. Коснись – и взорвутся они бабочками… или стрелами, хищно-стальными, выискивающими вслепую жертву.
Ветви расплелись, складываясь в арку. Приглашающее зашелестели, выплетая из листьев мелодию зова.
Рысь послушно вошла в это странное место за мальчишкой, не думая о том, куда идет и что с ней происходит.
Кто не выиграл – вышел вон… Выиграть в игре, правил которой не знаешь? Интересно… мяу…. Может, перекинуться? Или так пойти? Да… Пока так. Перекинуться несложно, раздеваться надо…
Куда убежал мальчишка? Где это несносное создание? Рысь шла по лабиринту, отравленная сладким ядом подозрительности, затуманенное сознание впитывало запахи, звуки, движения.
Влажность со вкусом зелени.
Свист крыльев летучей мыши, плеск воды, журчание и звонкая капель… Шум ветра и мелькание огонька впереди.
Куда идти? Зачем? Но она же согласилась поиграть.
Почему не страшно? Или страшно еще впереди?
- Я иду...

+2

9

Он мог бы не показываться. Убежать далеко, запутать, запугать и без того запутавшуюся Рысь. Но делать этого не стал. Почему?
Все было просто. Амен ждал. Ждал, как ждут некоторые спасительного рассвета. Ждал, как выжидает нужного момента хищник, сидящий в засаде, следящий за добычей. Он ведь и был таким для некоторых, которых он посещал когда-то. Теперь он, разумеется, вспомнит, ибо не может забыть…
“Они так глупы. Так пугливы. Так уязвимы.
Стоит лишь применить нечто, необычное для них, новое и совершенно грандиозное во всем своем великолепии, как они бегут с корабля жизни, как грязные трюмовые крысы.
Глупо. Глупые Рожденные.
Отчего в вашем мире все так неправильно?”

Но ей он смог бы показать. Наверное.
Испуг девочки-рыси чувствовался, как сталь между ребер – так же остро
Иллюзия лабиринта развеялась, оставив двоих наедине с самими собой. С сокровенными эмоциями.
- Зачем ты боишься? – голос ангела стал сейчас жестким, твердым. Как голос преподавателя или полицейского. Совершенно не тот, который уже привыкла слышать Принцесса-рысь.
Сноходец сидел на голом каменном полу в пространстве, уже даже отдаленно не напоминавшем пещеру. Здесь светились фонари – в точности такие, какие зажигались по вечерам на длинных улицах, змейкой убегавших вдаль.
Бесконечность.
Сноходец подпер ладонями лицо, глядя на ветреную паутину, колыхавшуюся еле заметно для человеческого глаза. Для человеческого – да. Но кто здесь человек? Хоть кто-нибудь. Если бы.
С людьми все и всегда было намного проще и…намного скучнее.
Здесь же…здесь ему хотелось наблюдать. Ставить безумные эксперименты, выступая в роли безумца, каковым его и считали во все времена, в какие бы облики он не проникал. Было. Давно.
- Зачем в вашем мире все неправильно? – задал следующий вопрос Амен, не давая, кажется, обескураженной девушке задать свой. Но в этой фразе уже прозвучала некоторая горечь. Притворная, конечно же. Зачем спрашивать то, о чем зннаешь? Еще один ход эксперимента, независимый и настолько простой, что доводил сноходца до своеобразного отвращения.
“Так было и будет всегда.
Они могут задавать себе вопросы. Могут задавать их друг другу.
И бросать на половине пути, так и не дойдя до всесокрушающего финала. Мы – словно катализатор. Заставляем их думать быстрее в сотни раз.
Мы – средоточие сокрушенного безумия, которое каждый хочет получить хотя бы на несколько секунд.
Чтобы оказаться не собой.
В другом месте, в другом облике и в другом состоянии.”

Улыбка легла на губы, как желтый глаз, выкатившийся на поле небесного лица. Здесь возможно все.
Было, есть и будет.
Крылья скользнули из белой одежды сноходца, как будто бы появились впервые, только в этот момент. Шорох перьев, рассекающих воздух, разбился на тысячи звуков, тысячи замков и шепотов.
- Тебе скучно со мной, - звучал голос, подернутый обидой. – Я знаю, скучно.
В нем не было раздражения, не было какой-либо злости, однако Рыси могло показаться, что это была именно подобная смесь.
Призрачный огонек замелькал вдалеке, привлекая внимания.
С невидимого потока медленно стекала пурпурно-алая жидкость. Кто-то ранил небесного гиганта в нескольких местах. Белый бес улыбался, все еще сидя спиной к Спящей и глядя куда-то в пустоту. Как философ, часами сидящий и размышляющий над поставленной проблемой мироздания.
Эмоции развивались, возрастали внутри, давая выход новым потоком крови с потолка.
“Ты должна прийти.
И я знаю – придешь.”

+2

10

Смотри в небеса, молодая,
Пока не закончился век...
Ты смотришь на землю, страдая,
Как глупый, больной человек.
Подбитой, подстреленной птицей,
Лежишь на холодном полу -
Пронзенная бабочка спицей,
Спиной ощущая иглу.
О милая тень мирозданья,
Песчинкой в забытой дали,
Ты так далека от сиянья.
Как в море порой корабли,
Лишь только пучиной богаты.
И суши клочка не видать...
Во мраке не будет услады,
Сама ты должна засиять.

Казалось бы, все просто.
Когда весь мир, потухший и неприметный, скатывается до унылого прозябания в тихом омуте болота, кощунственно сужая мировоззрение до туннельного синдрома. Лампочками в глазах, вкрученными механизмом сущего. Ты уже не видишь, это просто блеф души, самоуспокоение, а вместо солнца в разуме пляшут разноцветные блики надуманных декорация.
А ты - просто кукла марионеточника.
Тень его идей, дитя мрачного представления, в котором у тебя, быть может, главная роль, но ты послушна, покорна режиссеру, как покорна своему господину униженная оковами рабыня.
Как серебристая нить, пронзившая страдания, тонкая, призрачная сущность теней, где-то на границе осознания тут, рядом с тобой. Бабочками летящая навстречу, лоскутками ткани на ветру - не поймать, только наслаждаться танцем, когда среброликая теряет оковы тела. Душа ее - птица, покорная дыханию бриза, теплый Зефир - попутчик. Здесь нет ни врагов ни друзей, только пристальное небытие всех возможных вероятностей. Изнанка.
Тень от теней, только для тебя.
О, Амен, это правда?
Ты вспомнил...
День, когда наши окровавленые тела познали странность света, отражающегося от роговицы приоткрытых глаз, когда мы прошли дорогой Рожденных - но так и не стали ими. Приятные воспоминания о первой боли и криках, что рождались у нас так, будто мы принадлежим сущему.
Ведь нет, не...
...принадлежим.
Что нашел ты интересного в ней?

Вихревым потоком обтекая плавный сон Грезящей, она не врывается, вплывает в него невесомыми струйками. Шелестом крыльев сине-фиолетовых опахал, рваными, сумбурными порывами мрачных бабочек-мыслей. Они живой стаей облетают Риарру, на мгновение облепив ее совершенством красоты и тут же уносятся прочь - легко уворачиваясь от загребущих пальцев рожденной.
Амен теперь похож на нечто жуткое - весь облепленный подрагивающими крыльцами сине-фиолетовых теней.
Кто она? - жалобно доносится до него шепот сноходки, - Амен. Я не уверена, что знаю. Или это...
...просто подарок?
Почему должно быть иначе? Он не обязан вкладывать смысл, куда интереснее - найти его самой, покопавшись в любопытностях затаившихся скелетов.
И одним порывом взлетают бабочки, невесомо трансформируясь на лету в...
Девушку. Изящную куколку с белоликим любопытством и кровавым взглядом под серебристым водопадом длинных, распущенных волос. Белое платьице, кажется, состоящее из одних лоскутов и складок, кажется на тряпьем, но чем-то совершенно безумным, непривычным даже тем, кто привык следить за модой угасающего мира. И не поймешь, в чем дело. Только распахнутые в широком размахе крылья делают ее  похожей на ангела. Грустного и доверчивого, в робкой улыбке которого углубляются совершенно особенные тени.
- Она играет в странные игры, Амен, - тихий голос, похожий на звон хрустальных колокольчиков, врывается в сознание Спящей успокоительными нотками, - как это обычно для Рожденных - хотеть одного, просить другого и получать третье.
Еще один порыв, совсем не похожий на шаги или движение. Словно плавным, текучим порывом ветра, на мгновение обнажившего сине-фиолетовую жизнь машущих теней - она рядом, слишком близко, уже далеко за привычной гранью "личного пространства". И, словно так и должно быть, это не рождает противоречий. Никакого протеста в разуме.
- Смешная, - тонкая алебастровая ручка приподнимает подбородок Спящей, как будто это на каких-то торгах осматривает рабыню покупатель. Жадным, придирчивым взором, - не слушай звуки своего страха. Слушай меня. Нас.
Бесцеремонно вторгаясь в образы ее мыслей.
Сноходцы - не дичь и не равный партнер в грезах. Хищники изнанки любят теплое мясо свежих конструкций. И потому так решительно меняется все - Мааре хочется начала. Чтобы недоверчивая враждебность в глазах Риарры сменилась любовью, даже если она понятия не имеет о том, какая она бывает.
Маара. Амен.
Они - ее новый центр Вселенной. Дети наслаждения, с которыми связаны все ее эротические и даже вполне невинные фантазии. Это легко. Подставленный образ не нуждается в выдумывании чего-то нового. А мысли, что мысли? Она, сноходка, уже так глубоко проникла в сознание Спящей, что теперь все намного легче.
Амен сделал все, чтобы ей было легче. И, обернувшись на миг, приглашающе улыбается Маара, со слезами в широко раскрытых глазах.
Прежде, чем поставить точку, целуя в губы Риарру.
И тихие, томные слова на ушко.
- Я знаю о тебе все, - крепко прижимая к себе, чтобы глупое животное не отстранилось, не убежало прочь, пока еще яд Изменений впитывается в корку ее подсознания, - нет смысла. Казаться чем-то. Я вижу тебя. Всю. И люблю такой. Какая ты. Есть.
С любовью в кроваво-красном, безумном взоре. Что это, притворство?
Какая глупость.
Просто здесь, в этом замкнутом мире сна, очередная ловушка сработала, захлопнувшись. Взаимная связь их троих пульсирует, не предвещая ничего хорошего, для кого-либо вообще.
Это не игра, в которой можно победить.
Это жизнь и смерть, все и ничто, а иногда еще и...
Разочарование.
Подбросим монетку?

+3

11

Вопросы, вопросы. Хлопьями снега сыплются они, задевая обнаженную кожу острыми краями. Теплым пухом обманывают сознание, не понимая, что обмана уже не может быть. Как не бывает заката утром и водопада, текущего вверх.
Как найти ответ на вопрос, которого не понимаешь? Понять его.
- Я не боюсь тебя, непонятный мальчик, - тонкая улыбка, тихий шепот. Так успокаивают детей и женщин, так утешают тех, кто слишком слаб, чтобы справиться со страхом самому.
- Неправильно? Откуда ты знаешь? У тебя есть образец того, как правильно? – магия затопила тело, тонкой струйкой вбегая в кровь, спадая каплями с кончиков волос, кружась вокруг перламутрово-цветной дымкой, непонятной и волшебной.
Мне не нравится кровь. Щелчок пальцев – и льющаяся с потолка алая жидкость исчезает. Вместо созданного мальчишкой скучного мира, так похожего на подвал для пыток, появляется поляна в окружении гор. В центре – красивое озеро, над которым летают птицы и бабочки. Облака окружают озеро, как половинки яблок – кашу для ребенка. На них можно сидеть.
На одно из них и села Рысь, насмешливо глядя на мальчишку.
- Не решай за меня, скучно мне или нет, - усмехнулась она обиде в его голосе. – Я еще не решила. Не знаю, куда ты меня притащил, но здесь интересно. Магия здесь сильнее, можно творить целые миры. Например, такой.
Еще щелчок – и вокруг раскидывается лес, тропические пальмы соседствуют с северными соснами, разноцветные птички – с невнятного цвета степными созданиями.
Откуда появилась эта девчонка? Риарра мимолетно удивилась. Ее наколдовал мальчишка? Или она – часть создаваемых здесь миров? Откуда она, здесь летали бабочки! Фиолетовые, алые, белые. С хрупкими крыльями существ, которым жить меньше пяти минут. Как они умудрились соткаться в юную девушку, изящную куклу, укрытую серебристой волной мягких даже на вид волос, в платье, спорящем белизной с альпийскими снегами, сотканном из лоскутков и обрывков мыслей, воплощенных в ткани?
Она похожа на Акирру, едко плеснуло раздражение. Жрица второго круга в храме Атрайны. Дрянь, закрутившая вокруг себя сеть паутины, в которую попадали и неопытные послушницы, и пару раз даже сама Великая матерь. Белокурая куколка - только у той глаза цвета июльского неба. Так похожа... Такая же обманчиво-хрупкая. А на деле – тверже стали. Та – лживая, расчетливая тварь, вьющаяся вокруг Великой матери в надежде на поощрение. Эта – другая… Но шерсть на загривке встает дыбом, а улыбка превращается в оскал при ее приближении.
Не подходи…..
Шипение, рычание, когти наружу. Не подходи, похожая на Акирру белоснежная кукла. Та гадина однажды поймала рысь в переходе к Главному алтарю. И, смеясь, прижала к каменной стене, а потом поцеловала.
Она? Снова поцелует? Нет!!!!!!
Нельзззя!!!!!! – как и тогда, зарычала Риарра. Спина словно коснулась той же стены. Нельзя целовать женщин, если сама – дева! Нет ссстрашшшнее гррреха, чем разделить ложжже со своей же ссссессстрой. Нельзззя! – сузились глаза в ярости, вырвалось тело из крепкой хватки.
- Я знаю о тебе все, нет смысла. Казаться чем-то. Я вижу тебя. Всю. И люблю такой. Какая ты. Есть.
- Мне всссе рррравно, знаешшшшь или нет… Не сссмей… Не трррогай… - прерывистое дыхание, ярость обжигающим пламенем залила комнату, превратив горную белизну в ужасающее палитрой алого и багрового пламя Ада. Закрыть глаза. Успокоиться. – Мне не нужна твоя любовь, Акирра. Не подходи. Не смей провоцировать меня. Великая матерь не поверит тебе, деффффчонка!!!!!!!
Между рысью и мальчиком только воздух. Он не сделал ничего, чтобы насторожить дикую кошку. А вот она… Ее отсекло стальными блоками вперемешку со стеклом. Не хочу! – взметнулось возмущение! Нельзя!!!!!!
У нее крылья! Почему она похожа на ангела? - недоуменно смотрит через стену рысь, забыв про мальчишку. Выплеснувшийся из ярости Ад не гармонирует с этим белоснежным созданием, и – щелчок! – стена осталась, но истаяла до прозрачного стекла. А вокруг серебряной куклы закружились облака. Девчонку ткнуло под коленки облачное кресло, пушистое и мягкое. А в клубящемся изысканной ненавистью кресле по эту сторону стены настороженно уселась рысь.
Она слишком много себе позволяет… Но при этом поразительно похожа на ангела. Как можно? Так не бывает, ангелов с алыми глазами не существует, рысь видела ангелов, они другие! Таких не бывает! Раздражающих, потому что прищур куклы - это прищур мерзавки Акирры. Хитрой гадины. Лицемерной твари, играющей судьбами. Взгляда в которых прочесть невозможно. И разъяренная Риарра прищуривает глаза, глухо рыча на куклу.
Ее тихий голос, шепчущий что-то непонятное, успокаивающее. И отвлекающее от едко щиплющего ощущения в голове…
- Я не боюсь! Зачем ты здесь?– наморщила нос, с холодным прищуром глядя в ужасающе алые глаза девчонки. Какая тонкая…. дунь – и переломится.
Но переламывается не она, не девчонка. А мысли Риарры. Захваченная инициатива уплывает, не даваясь краем улетающего тончайшего полотна. И уже непонятно, какой мир вокруг. Потому что он сужается до этих глаз. Алых, непонятных глаз. Неприятных, потому что так не бывает. Все правильно. Я слышу тебя, маленькая сестра. Нет, не надо! Лживая тварь, отпусти, уходи из моего разума! Схватившись за голову, отчаянно помотать ею, пытаясь вытряхнуть чужое присутствие из мыслей. Неудачно. Захлопав глазами, Риарра словно проснулась. Недоуменно огляделась вокруг, забыв про исчезнувшую стену. Девчонка, хрупкий белоснежный ангел с алыми глазами, подошла ближе и поцеловала. Обжигающее прикосновение губ творит чудеса с измученным конфликтом разумом.
Ты любишь меня? За что? Разве меня можно любить? Доверчивый взгляд, немного беспомощный. Осторожно взять за руку хрупкого ангела, куколку с серебряными волосами.
Что происходит? Где я? Кто – остаток благоразумия, пискнув, скончался, раздавленный хрупкой ножкой загадочных гостей.

Отредактировано Риарра Кир`Эстеалис (2012-12-12 15:43:57)

+3


Вы здесь » ЦРУ [18+] » Кладбище Игровых отыгрышей » Засыпай, на руках у меня засыпай. Засыпай под пенье дождя...


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC